Наши телефоны:

НАШИ АДРЕС:
  • м. Новокузнецкая,
    ул. Пятницкая, д. 10, стр. 1

Не уменьшение независимости судей или не уменьшение из неприкосновенности?

О независимости судей и необходимости ее обеспечивать всеми возможными правовыми средствами сказано и написано много. Не вызывает сомнения, что это гарантия справедливого правосудия, атрибут правового государства, конституционно закрепленный принцип, признаваемый и охраняемый международным сообществом. Как справедливо замечает Г.Т. Ермошин, "обеспечение независимости лица, наделенного судейскими полномочиями, - это общая стратегическая "сверхцель" государственной политики правового регулирования статуса гражданина (судьи), интегрирующая тактические цели государственной политики каждого этапа динамики статуса гражданина (судьи)". Согласимся также со следующим мнением: "Суть правовых гарантий статуса судьи состоит в стремлении обеспечить ему такие условия, в которых суд и работающие в нем судьи могли бы иметь реальную возможность принимать ответственные решения... без постороннего вмешательства. Без какого бы то ни было давления и иного воздействия, на прочной основе предписания закона и только закона".

Среди гарантий независимости ученые выделяют процессуальные, организационные, социальные, кадровые и иные. Традиционно к ним относят специальную процедуру осуществления правосудия; запрет вмешательства под угрозой ответственности вплоть до уголовной; установленные законом процедуры приостановления или прекращения полномочий судьи; несменяемость; право на отставку; систему органов судейского сообщества; высокое материальное обеспечение за счет государства и прочее.

Публично-правовая (должностная) неприкосновенность судьи также рассматривается как один из правовых механизмов, обеспечивающих независимость судей. Она отличается от личной неприкосновенности, неотчуждаемой и гарантируемой судье, как и каждому гражданину, в соответствии с ч. 1 ст. 22 Конституции РФ. Как было отмечено Конституционным Судом РФ, должностная неприкосновенность - "гарантия более высокого уровня по сравнению с общими конституционными гарантиями неприкосновенности личности, не является личной привилегией, а имеет публично-правовой характер, призвана служить публичным интересам".

К сожалению, не секрет, что попытки воздействия, вмешательства, давления на судей могут оказываться часто, причем различными способами (например, путем преднамеренного обострения ситуации вокруг судов и судей в средствах массовой информации; путем насильственных способов давления со стороны отдельных лиц, недовольных вынесенными против них решениями, а также криминальных структур; путем подкупа, угрозы, насилия, убийства судей; путем оказания давления на принятие того или иного решения со стороны властных структур и пр.). В то же время анализ изученных материалов показывает, что такой способ оказания давления на судью, как необоснованное уголовное преследование, обусловленное деятельностью судьи по отправлению правосудия, используется крайне редко. Такие факты были установлены нами всего в 1% случаев (в 3 из исследованных 215 случаев уголовного преследования судей за последние 15 лет). Во всех остальных случаях уголовное преследование судьи было вызвано его собственной противоправной деятельностью.

На это же обстоятельство было указано председателем ВККС РФ Н.В. Тимошиным: "В большинстве случаев связи между работой судьи и совершенным им преступлением не бывает... Случаи, когда судью пытаются привлечь к ответственности в связи с профессиональной деятельностью, крайне редки". Также эти данные позволяют согласиться со справедливостью высказываемых практическими работниками утверждений: "Хочу подчеркнуть, ни по одному делу не было и не может быть заказного характера в том смысле, что следователь якобы работает "по заказу". Это исключено. Наш "заказ" - это УК и УПК, другого не может быть по определению". Отметим, что попытки необоснованного уголовного преследования достаточно затратные и чреваты последствиями для самих сотрудников следственных органов: ведь они означают наличие в их действиях признаков преступлений, предусмотренных ст. 285, 286, ч. 1 ст. 294, 299 УК РФ. Полагаем, что следственные работники достаточно осмотрительны, чтобы сознательно пойти на такое рискованное предприятие, как необоснованное уголовное преследование судьи.

Эти данные поднимают проблему действенности гарантий судейской независимости, их неполного соответствия реальным потребностям судей в противостоянии оказываемому на них давлению более распространенными способами, чем необоснованное уголовное преследование. Если судье угрожают или покушаются на его жизнь, как видится, необходимы меры государственной охраны, предусмотренные, в частности, Федеральным законом от 20 апреля 1995 г. N 45-ФЗ "О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов". Публично-правовая неприкосновенность не поможет судье в физическом противостоянии с вооруженным преступником. Если доброе имя судьи опорочено в средствах массовой информации, то требуются действенные механизмы защиты его чести, достоинства и деловой репутации (ст. 152 ГК РФ). Если судья оказывается неустойчив к предпринимаемым в отношении его попыткам подкупа, если становится "легкой добычей нечистоплотных людей... а затем - и орудием в их руках", это говорит о недостаточности его морально-волевых качеств и ставит задачу формирования судейского корпуса из людей неподкупных, равнодушных к материальным благам, ставящих служение праву выше финансового благополучия. Во всех указанных выше случаях специфические гарантии публично-правовой неприкосновенности, связанные с усложненным порядком возбуждения уголовного дела, оказываются малоэффективными, они лишь необоснованно затрудняют уголовное преследование судьи в тех случаях, когда он действительно совершает преступление.

Однако почему-то именно неприкосновенность (иммунитет) судьи, т.е. усложненный порядок привлечения его к уголовной ответственности, считается "панацеей от всех бед", гарантирующей судье полную независимость. Не вполне обоснованным видится отождествление этих двух понятий, а также рассуждения о недопустимости уменьшения гарантий неприкосновенности со ссылкой на недопустимость уменьшения гарантий их независимости. Источником этих идей обычно называют нормы Европейской хартии о статуте для судей, указывающей на необходимость повышения уровня гарантий в различных государствах с учетом уже достигнутого в каждой конкретной стране, недопустимости таких изменений национального статуса, которые бы, наоборот, означали отход, отступление по сравнению с тем уровнем гарантий, которые были обеспечены в той или иной стране (п. 1.1 Пояснительного меморандума), а также нормы ч. 4 ст. 5 Федерального конституционного закона о судебной системе РФ, предусматривающей, что в России не могут издаваться законы и иные нормативные правовые акты, отменяющие или умаляющие самостоятельность судов и независимость судей.

Не подвергая сомнению основные идеи, заложенные в этих положениях, отметим, однако, что Европейская хартия не оперирует термином "неприкосновенность", делая акцент на других гарантиях судейской независимости. То же самое можно сказать и о Федеральном конституционном законе о судебной системе, который не отождествляет "самостоятельность судов и независимость судей" с одной лишь неприкосновенностью и не рассматривает в качестве уменьшения гарантий независимости неотвратимость наступления заслуженного наказания или ответственности.

Отметим, что институт неприкосновенности российских судей, вобравший в себя на заре судебной реформы в начале 90-х годов прошлого века максимальное количество элементов, неизбежно столкнулся с необходимостью его редуцирования. Когда первоначальная редакция ст. 16 Закона о статусе судей перестала соответствовать общегосударственным тенденциям борьбы с коррупцией, оптимизации системы и полномочий правоохранительных органов, модификации существующих форм судейского иммунитета и другим важным направлениям, назрела реальная необходимость внесения изменений, упрощающих привлечение судей к юридической ответственности. По меньшей мере четыре раза возникали обстоятельства, позволяющие говорить об "уменьшении гарантий неприкосновенности" в самых различных формах:
1) в связи с принятием Федерального закона от 15 декабря 2001 г. N 169-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Закон РФ "О статусе судей в Российской Федерации", вернувшего институты дисциплинарной и административной ответственности судей;
2) в связи с принятием Федерального закона от 5 июня 2007 г. N 87-ФЗ "О внесении изменений в УПК РФ и Федеральный закон "О прокуратуре Российской Федерации", закрепившего организационное отграничение функций органов прокуратуры по надзору за соблюдением законности от функций по предварительному расследованию и передавшему полномочия по инициации уголовного преследования от Генерального прокурора РФ к его тогда первому заместителю - председателю Следственного комитета при прокуратуре РФ;
3) в связи с принятием Федерального закона от 25 декабря 2008 г. N 280-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции ООН против коррупции от 31 октября 2003 года и Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию от 27 января 1999 года и принятием Федерального закона "О противодействии коррупции", исключившего из ст. 448 УПК РФ положение о необходимости получения заключения судебной коллегии в составе трех судей о наличии в действиях судьи признаков преступления;
4) в связи с принятием Федерального закона от 29 декабря 2010 г. N 433-ФЗ "О внесении изменений в УПК РФ и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации", понизившего подсудность уголовных дел в отношении судей и передавшего полномочия по их рассмотрению от Верховного Суда РФ к верховным судам республик, краевым или областным судам, судам городов федерального значения, суду автономной области, судам автономных округов, окружным (флотским) военным судам.

При этом предпринимавшееся реформирование всегда наталкивалось на негативные оценки, в том числе со стороны представителей самого судейского сообщества. Но теперь, по прошествии более десятка лет, можно сказать, что каких-либо негативных тенденций и покушений на судейскую независимость, ее ослабления в результате принятых изменений законодательства не произошло, а некоторое увеличение количества возбужденных против судей уголовных дел должно, как видится, рассматриваться в совокупности с обстоятельствами их собственного противоправного поведения и само по себе не может свидетельствовать об ущемлении их независимости.

Что же касается стремления избавить судью от любого уголовного преследования, то полагаем, что безосновательным освобождением совершившего преступление судьи от необходимости участвовать в уголовном процессе фактически дискредитируется общий механизм правовой защиты, которым пользуются рядовые граждане, ставится под сомнение его способность защитить личность от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. При этом следует заметить, что никем не отмененными являются общие конституционные принципы уголовного судопроизводства, присущие правовому государству (такие, как право обвиняемого на защиту, презумпция невиновности, уважение чести и достоинства личности, неприкосновенность личности, гласность, состязательность и равноправие сторон, право на реабилитацию и пр.), а также назначение уголовного судопроизводства, закрепленное в ст. 6 УПК РФ. Думается, что рациональное начало присутствует в следующем мнении: "Может быть, в условиях правового государства никаких дополнительных гарантий должностным лицам и не потребуется".

Не совсем объяснимыми в свете сказанного выше видятся некоторые утверждения о недопустимости упрощать уголовное производство в отношении судей, о том, что если судью лишить неприкосновенности, он будет беззащитен: 1) "очевидно, что судья, в силу специфики своей профессиональной деятельности не обладающий судейским иммунитетом - освобождением или установлением особого порядка привлечения к уголовной, административной или дисциплинарной ответственности, - весьма уязвим"; 2) "очевидно, что судья, не обладающий судейским иммунитетом (освобождением или установлением особого, сложного порядка привлечения к уголовной, административной или дисциплинарной ответственности), весьма уязвим"; 3) "иммунитет, устанавливаемый для этих лиц, не их личная привилегия, а гарантия независимости и добросовестного, беспрепятственного исполнения ими публичных обязанностей. Поэтому все разговоры о необходимости лишить указанных лиц гарантий неприкосновенности и уравнять их в этом отношении с другими гражданами носят популистский характер"; 4) "судья нуждается в повышенном уровне защищенности от неправомерного вторжения в сферу профессиональной деятельности, в неприкосновенности, которая необходима в первую очередь для защиты общественных интересов и обеспечения справедливого правосудия" и т.п.

Полагаем, что такие мнения формируются в большей степени на основе распространенного смешения понятий личной и публично-правовой (должностной) неприкосновенности. Как видится, уязвимость судьи, т.е. незащищенность перед натиском оказываемого давления, имеет совсем другие причины, поскольку давление это редко оказывается в форме необоснованного уголовного преследования или оперативного вторжения. Утверждения о том, что "неприкосновенность является одной из важнейших гарантий независимости", видятся несколько преувеличенными, не опирающимися на реальные практические примеры привлечения судей к уголовной ответственности, основанными на гипертрофированном понимании неприкосновенности, которое, с одной стороны, базируется на ее полном отождествлении с независимостью, с другой стороны, стремится избавить судью от любого уголовного преследования во избежание оказания на него давления.

Безусловно соглашаясь, что судья нуждается в обеспечении независимости, отметим, что использование для этой цели такой специфической и сложной гарантии, как публично-правовая неприкосновенность, должно быть очень избирательным, в ее механизмах должна быть разумная грань, не приводящая к безнаказанности судей за совершенные преступные деяния и обеспечивающаяся такими средствами, как прозрачность процедуры получения согласия на уголовное преследование судьи, его рассмотрение в разумные сроки, предсказуемость принимаемого решения, четкий перечень критериев обусловленности уголовного преследования деятельностью по отправлению правосудия, быстрым вступлением решения в силу, возможность совершения процессуальных действий, направленных на эффективный сбор доказательственной базы и на исполнение вынесенного в отношении судьи приговора. Полагаем, что это не умалит независимости судей, однако усилит неотвратимость их ответственности и наказания в случае совершения ими преступления.

Романенко Наталья Валерьевна,

доцент кафедры судебной деятельности

Уральского государственного юридического университета,

кандидат юридических наук.


  1. Популярное
  2. Последнее
VK

Консультация юриста